Компакт-диски

NF/PMA 9908


Записано в церкви св. Екатерины, Санкт–Петербург, 24 апреля и 18 июля 2001 года.
Звукорежиссёр: Виктор Динов. Монтаж: Виктор Динов. Текст: Юрий Серов. Английский перевод: Сергей Суслов. Дизайн: Анастасия Евменова и Олег Фахрутдинов

Альфред Шнитке (1934–1998)

1.

Соната для скрипки и фортепиано № 2. Quasi una Sonata (1968)

20.33

2.

Congratulatory Rondo (1973)

8.34

 

Piano Quintet (1972–1976)

3.

Moderato

5.40

4.

Tempo di valse

5.28

5.

Andante

6.01

6.

Lento

3.51

7.

Moderato pastorale

3.19

 

Лидия Коваленко, скрипка (1 – 7)
Юрий Серов, фортепиано (1 – 7)
Алексей Баев, скрипка (3 – 7)
Алексей Попов, альт (3 – 7)
Кирилл Тимофеев, виолончель (3 – 7)

 


Записано в церкви св. Екатерины, Санкт–Петербург, 24 апреля и 18 июля 2001 года.
Звукорежиссёр: Виктор Динов. Монтаж: Виктор Динов. Текст: Юрий Серов. Английский перевод: Сергей Суслов. Дизайн: Анастасия Евменова и Олег Фахрутдинов

Сейчас уже нет никаких сомнений, что Альфред Шнитке был одним из самых значительных композиторов 20–го столетия, а его творчество глубоко и ярко отразило сложные культурные процессы современности. В противоречивой и пёстрой стилевой палитре второй половины прошлого века Шнитке избрал свой неповторимый путь непрестанного развития, поиска и открытий. Глубокое личное переживание, масштабность поставленных задач, поиск ответов на самые важные вопросы бытия, невероятная убедительность и техническое совершенство большинства зрелых сочинений композитора живо интересуют и заставляют вслушиваться и задуматься уже не одно поколение любителей музыки во всём мире. Альфред Шнитке как-то сказал, что искусство всегда начинается с человека и на нём же и замыкается ("Важен не стиль, а отношение к человеку"). Представленные в программе сочинения самым ярким образом иллюстрируют эту мысль.

Резкий, словно выстрел, аккорд фортепиано, с которого начинается Вторая скрипичная соната Альфреда Шнитке, взрывает не только тишину, но само понятие стиля, выверенное столетиями. Начинается эпоха полистилистики в творчестве Шнитке, да и во всей советской музыке в целом. Композитор даёт подзаголовок своему сочинению: "quasi una Sonata", перекликающийся с оригинальным названием гениальной бетховенской "Лунной сонаты" — "Sonata quasi una Fantasia". И если Бетховен в своём произведении вступает в пределы романтической музыки, будучи не в состоянии оставаться в рамках классической сонаты, то Шнитке напротив, уже тяготится формой сонаты как таковой. Противоречия и контрасты настолько сильны, что именно ошеломляющая свобода высказывания является основой для создания нового.

Мир гармонии и дисгармонии, оглушительно шумные звучания и тишина в её первозданном виде, жёсткие ритмичные эпизоды и темповая анархия — вот основные "строительные" элементы этой удивительной, ни на что не похожей сонаты. Но есть ещё один важный план — взаимоотношения личности и общества, одинокий голос человека и мощный гул толпы, смятение, растерянность, ужас, смирение индивидуума перед лицом вечных и неразрешимых проблем человечества. Аллюзии музыки прошлого, — Бетховена, Брамса, Листа, излюбленный композитором мотив—монограмма B–A–C–H (дань огромного уважения к творчеству великого Баха, основе основ музыкального мироздания для Шнитке), — скрепляют произведение словно цементом, собирая в хаосе противоречий единую цепь позитивных событий, дающих надежду на рождение новой формы, нового стиля, в котором соната и quasi sonata смогут когда-нибудь сосуществовать.

Вторая соната Альфреда Шнитке, несмотря на значительные трудности, с которыми сталкиваются и исполнители, и слушатели, стала одной из самых репертуарных в ряду скрипичных сонат двадцатого века. Не произнося ни единого слова, композитор говорит в своём необычайно сложном по музыкальному воплощению и языку сочинении об очень многом. Устоявшиеся идеалы рушатся в тревогах современного мира, существовавший покой уже недостижим, необходимы иные, порой мучительные попытки создания новой гармонии и нового равновесия.

Поздравительное рондо сочинено в 1973 году по случаю 50–летия Ростислава Дубинского, первого скрипача знаменитого квартета имени Бородина. Написанная в стиле венского классицизма, пьеса поражает своей принадлежностью к другой эпохе. Не Моцарт ли это? Не забытый ли нами финал из какой-нибудь скрипичной сонаты Шуберта? Годом раньше Шнитке уже пробовал себя в музыкальном "переодевании", его "Сюита в старинном стиле" для скрипки и фортепиано (чембало) также обескураживает слушателя удивительно свежим взглядом на классику. Конечно же, композитор играет в "старину", создавая превосходную стилизацию, с видимым удовольствием перевоплощаясь в мастера конца 18–го — начала 19–го века. Но это ещё и прекрасное любовное послание ушедшей эпохе, признание того, что красота и гармония уже никогда не вернутся в том первозданном и чистом виде, в котором их создавали великие творцы прошлого.

Кажется, что для композиторской техники Шнитке нет пределов. Лёгкость, с которой он пускается в путешествие по классическим модуляциям (некоторые, всё же, звучат слишком неожиданно для искушённого слушателя, выдавая истинное происхождение сочинения), прозрачная фактура произведения, отточенные, филигранно отделанные пассажи скрипичной и фортепианной партий, изящная игра динамическими оттенками доставляют удовольствие и слушателям, и исполнителям. Небольшая пьеса "на случай", своего рода музыкальный подарок другу таит в себе целый ряд стилевых и смысловых "подробностей", обогащая наш звуковой мир, расширяя границы представлений о современном искусстве.

Квинтет для фортепиано и струнного квартета принадлежит к самым значительным произведениям Альфреда Шнитке. Посвящённый памяти матери композитора, скончавшейся в 1972 году, он сочинялся с перерывами почти четыре года — долго и трудно. "Я пытался выстроить что-то стройное, где всё было бы тщательно уравновешено и соразмерено. У меня ничего не получалось. Наконец я отложил все варианты и начал сочинять. Я как бы учился ходить от ноты к ноте. Мне приходилось идти почти наощупь… Произведение получилось довольно ровное по динамике и по темпам. Это преимущественно тихая и медленная музыка. Пять частей цикла идут без перерыва и почти не контрастируют друг другу по материалу" — говорил впоследствии сам композитор о работе над сочинением.

Открывающая квинтет первая тема становится и основным мотивом всего произведения. Она подобна "зародышу", из которого развивается пятичастная композиция — может "сжиматься" до невероятно "тесных" — четвертьтоновых интервалов — у струнных инструментов или заполнять собою всё звуковое пространство фортепианными кластерами.

Вторая часть — печальный вальс, в основе которого лежит уже знакомый нам и чрезвычайно важный для Шнитке мотив B–A–C–H. Скорбный и тихий в своём первом проведении, вальс стремительно развивается и достигает исполинских звучаний. Третья и четвёртая части идут без перерыва. Грань между ними не заметна. Чувства вырываются наружу, невыносимость утраты проявляется здесь с пронзительной силой. В финале неожиданно настаёт просветление. Чистая, мажорная, пасторальная, словно сельский наигрыш, тема фортепиано бесконечно повторяется, оставаясь неизменной, в то время как у струнных инструментов звучат все основные музыкальные темы квинтета. Возникает эффект почти кинематографический, зримый. Музыка финала прекрасна и гармонична. Кошмары и бредовые видения отходят — они уже не так страшны. Смерть невозможно победить, но замирающая, уходящая в вечность главная тема финала позволяет нам примириться с её неизбежностью.

Вернуться к списку...